Научная фантастика

Краткий экскурс моего опыта разработки и написания реалистичных боевых сцен в художественном романе и как нейросети этому сопротивляются.

Вы скучали по хардкорным пошаговым тактикам? А по суровому милитари-сай-фаю? Ну, тому, где колониальные космопехи, бунтующие окраины, агрессивные инсектоиды, силовые, мать их, бронескафандры? Чтоб пулеметы трещали, лазеры жужжали, а орудия звездолета бахали с орбиты?

‎‎Тогда добро пожаловать в Корпус морской пехоты Республики Земного Конгресса!

Рука слушается всегда. Погремушка — почти всегда. Мама — если громко кричать. Другие дети — уже не слушаются совсем.  Где-то между погремушкой и песочницей начинается всё, что мы потом называем экономикой, правом и моралью. Эта статья — попытка показать, что от детской драки за ведёрко до международных  конфликтов работает один и тот же механизм. И что мораль — не откровение свыше, а инструмент с понятной механикой и опасными побочными эффектами.

Привет, Хабр!

Я написал повесть, вдохновленную идеями одного известного мысленного эксперимента. Не могу сказать конкретнее иначе заспойлерю, но ценители Hard Si-Fi, думаю быстро поймут о чём речь. Хочу поделиться этой повестью с вами, ведь системщики и программисты, а так же люди ценящие железную логику - это моя целевая аудитория.

О чем это:
Артур Корбин, системный инженер, нашел странную строку в отчёте. По сути пустяк 20 кг. проволоки для организации перемалывающей тонны материалов в день - статистическая погрешность. Но Артур, человек привыкший к порядку, решил разобраться. И это решение превращает его жизнь в параноидальный кошмар. Это история о том, как инструменты могут стать хозяевами, а свобода воли — статистической погрешностью.

Современный ИИ часто воспринимают как магический черный ящик, творящий текст и изображения, будто наделенный скрытым разумом. Этот миф о разуме машин порождает и восхищение, и страх, искажая суть технологии. Но что скрывается за этим фасадом? Давайте на мгновение отбросим мистификацию и посмотрим на ИИ как на механическую машину.

Предлагаю рассказ об этом явлении с помощью метафоры калейдоскопа от обучения до эмерджентности.

«Звёздный десант» Пола Верховена вышел на экраны двадцать восемь лет назад, но зрители до сих пор до конца не определились, как его понимать. Даже сейчас, в конце две тысячи двадцать пятого, отдельные люди регулярно берутся утверждать, что фильм – просто тупой боевик и плохая экранизация Хайнлайна, которая заявками на сатиру и социально-политический комментарий пытается прикрыть сюжетные дыры и несоответствие первоисточнику. Более глубокие смысловые слои верхувенского «Десанта» тут же клеймятся аббревиатурой СПГС, объявляются шизой, а интерпретация фильма как сатиры воспринимается как попытка натянуть сову на глобус. Ровно такой же результат показала первая часть данной статьи.

Это – вторая и заключительная часть аналитического сборника о сатире, социальных комментариях и идеях «Звездного десанта» Пола Верховена. Целью было создать материал, на который можно будет ссылаться в дискуссии, чтобы не пересматривать всякий раз двухчасовой фильм и не требовать этого от оппонента.

В этот раз я затрону не только внутреннюю логику повествования, но и внешний контекст взаимоотношений фильма, оригинального романа и аудитории: без этого не получится разобраться с интерпретациями «Звёздного десанта» 1997 года. А в конце статьи вас ждет эксклюзивный факт о фильме, который ранее никогда не обсуждался в русскоязычном инфополе. Вперед, обезьяны! Вы хотите жить вечно или всё-таки узнать больше?

Квантовый Интеллект - призрак AGI.

Самая невыдуманная история, случившаяся под Новый год.
Без лишних слов. Основополагающие определения, термины, названия и что к чему прикручено — давать не буду, все в свободном доступе.

В игровой индустрии редки, но не единичны, ситуации, когда одна новая игра устоявшейся серии выходит и переворачивает существующий канон и восприятие франшизы у игроков. Не какое-то ответвление или просто заряженный сиквел, а кардинальный пересмотр старых наработок и переизобретение себя. «Morrowind», «Resident Evil 4» или «GTA III» стали вехами в истории развития видеоигр и в глазах многих являются главными представителями геймплейной формулы соответсвующих серий.

А ещё бывают игры, хорошие игры, которым просто не повезло в долгосрочной перспективе. Технологии меняются, способы взаимодействия игроков с играми тоже — и если разработчик с издателем не потрудились над созданием качественной версии своего детища для актуальных устройств, то проект может (незаслуженно) остаться на обочине истории.

Именно так произошло с если не революционной, то безусловно очень важной для всего канона JRPG игрой «Persona 3». Радикальная смена стиля и геймплея, безумный ажиотаж, множество последователей и подражателей — третья «Персона» давно обрела статус «легенды» игростроения. Однако отношение создателей к собственному наследию и путанная ситуация с различными «версиями» одной и той же игры вызывают лишь грусть и заставляют в очередной раз задуматься о проблемах презервации видеоигрового искусства.

В середине октября 2025 года я опубликовал в этом блоге статью «Квантовые загоны и квантовые миражи», описанный в которой проект фактически стал первым практическим результатом в области нанотехнологий. На современном этапе нанотехнологии стали скорее отраслью материаловедения, чем машиностроения — сооружать машины и механизмы из отдельных атомов пока практически невозможно, а напылять (готовить) поверхности со свойствами, определяемыми на атомном уровне сравнительно легко. Одним из наиболее известных материалов, свойства которых определяются на атомном уровне, является графен. 

Но в конце прошлого века, когда перспективы нанотехнологий казались гораздо более оптимистичными и достижимыми, футурологи и инженеры рассуждали о программируемых веществах, в которых каждая молекула является вычислительной единицей. Из гипотетического материала такого класса могла состоять машина Т-1000 в фильме «Терминатор-2. Судный день»; эту тему я пробовал разбирать на Хабре в статье «О жидком металле замолвите слово. Мысли об аппаратной и программной реализации Т-1000». Такой робот из мимикрирующего полисплава был фантазией вполне в духе времени, так как всего на пять лет раньше фильма вышла книга-манифест Эрика Дрекслера (род. 1955) «Машины создания: Грядущая эра нанотехнологий» (выложена здесь). Сам Дрекслер сформулировал идею молекулярных вычислительных машин на основе знаменитого доклада Ричарда Фейнмана «Внизу полным-полно места: приглашение в новый мир физики», прочитанного в Калтехе в канун 1960 года. Эти выкладки предполагали, что наряду с нанотехнологиями можно реализовать ещё более миниатюрные «фемтотехнологии». Пока эта точка зрения не подтверждается, так как на уровне атомов квантовые эффекты преобладают над классическими. Однако на этапе её развития обсуждалось, насколько реально создать «компьютрониум» — вещество с предельной вычислительной плотностью, каждый атом которого работает как ядро процессора.  

Наверное, дамы и господа, никакое техническое устройство из фантастики не будоражило так наши умы в детстве, как летающая машина. Вне зависимости от года рождения любого из вас. Ведь вспомните: её рисовали практически все, кто пытался представить жизнь в городе будущего. Начиная с Альбера Робида в «Электрической жизни» (1890), заканчивая как минимум Дени Вильнёвым в «Бегущем по лезвию 2049» (2017).

В первой статье я рассказывал о Николае Морозове — человеке, который 21 год в одиночной камере превратил в аспирантуру. 26 томов, 11 языков, карьера до 92 лет.

Один из его принципов — любой доступный ресурс становится материалом для роста. Книг не давали, только Библию. Кто-то бы отчаялся. Морозов открыл Апокалипсис и начал искать в нём астрономию.

Из этого вырос самый спорный его проект — «новая хронология»: попытка пересчитать историю человечества через точные науки. Выводы оказались ошибочными. Но вопрос, который он задал — «можно ли проверять историю методами точных наук?» — оказался правильным.

Эта статья — о том, что случилось с Библией в руках естествоиспытателя. И о том, почему хороший метод не спасает от плохих выводов.

Люди часто забывают или даже не задумываются о том, что многие обыденные вещи в окружающей нас сегодня действительности стали возможными лишь благодаря унификации технологического слоя, на котором эти вещи основаны. Существование бытовых приборов - микроволновок, телевизоров, стиральных машин, холодильников и компьютеров - было бы невозможно без повсеместного внедрения электричества, унификации напряжения в электрических сетях и унификации разъёмов розеток. Современная наука была бы невозможна без принятия единой математической нотации и одинаковых единиц измерения, а современный интернет - без повсеместного распространения компьютеров и унификации протокола обмена данными.

Одну из таких унификационных революций произвёл в середине XX века Малкольм Маклин - американский предприниматель, внедривший в индустрию грузоперевозок единый стандарт контейнеров. До контейнерной революции Маклина трюмы и палубы кораблей заполнялись товарами разной формы - доски, мешки, коробки и бочки с жидкостями загружались на борт вперемешку. Разная форма не позволяла заполнить доступный объём оптимальным способом. При необходимости довести товар от порта до места назначения требовалось перегрузить его в вагон поезда или кузов грузовика. Это всё было жутко долго и неудобно. Контейнеры изменили ситуацию.

Суть контейнерной революции состояла в абстракции процесса перевозки от перевозимого товара. Товары загружались в стандартизированные контейнеры определённой формы и объёма, а корабли, поезда и грузовики переделывались в платформы для перевозки этих самых стандартных контейнеров. Вся портовая и вокзальная инфраструктура была постепенно перестроена под массовое хранение, загрузку и разгрузку стандартизированных контейнеров. Благодаря этому процесс загрузки и выгрузки заметно ускорился, а после и вовсе автоматизировался.

В дальнейшем подобная контейнерная революция произошла в доставке программного обеспечения. Если прежде программистам приходилось строить свои самодельные системы для доставки кода приложений на сервер и его запуска, то названный в честь портовых грузчиков Docker позволил оборачивать любую программу в стандартизированный контейнер и запускать его на сервере с помощью автоматизированных средств развёртывания вроде Kubernetes.

Идея абстрагирования системы доставки от того, что именно доставляется, принесла человечеству огромную пользу. Но мы извлекли из стандартных физических контейнеров ещё далеко не всю пользу. В этом эссе я хочу поразмышлять, как с помощью контейнеров и тотальной майнкрафтизации мы можем выйти на следующий технологический уровень развития цивилизации. Внедрение контейнеров в перевозки заняло несколько десятилетий и потребовало полной перестройки людских умов. Полноценная контейнеризация нашей цивилизации потребует ещё больших усилий, но её результаты превзойдут все наши самые смелые мечты...

Как известно, лучший кинотеатр — наше собственное воображение. Читая книги или размышляя об увиденных образах, мы погружались на дно с капитаном Немо, выживали на необитаемом острове с Робинзоном Крузо, прокармливали генералов с лесковским мужиком, путешествовали вокруг света за 80 дней, летали на ковре-самолёте с героями Крапивина, представляли себя Гулливером около муравейника, ловили парейдолии на коврах и, конечно, летали в прошлое и будущее с  Марти Макфлаем. 

А давайте в комментариях (или отдельными статьями) снова выкрутим ручку воображения на максимум и порассуждаем, как бы мы могли быть полезны в то или иное время, каким багажом знаний (и практических умений) мы смогли бы поделиться?

Меня зовут Алекс Гусев. Я - гуманитарий с техническим складом ума (или наоборот - технарь с гуманитарным). В общем, я не сильно удерживаю полёт своей фантазии, ибо простор для полёта присутствует в обеих координатах - и в технической, и в гуманитарной.

Я не собирался ничего писать на Хабр, как-то не до этого сейчас, но комменты под постом "День после появления AGI" меня, можно сказать, вынудили к этому. Как участник дебатов в комментах, я вдруг осознал, как, возможно, достаточно (не)гуманным способом будет решаться проблема перенаселения в не очень далёком будущем и какое место займёт ИИ в решении этой проблемы.

Сразу предупреждаю, что пост несерьёзный только наполовину. И серьёзную половину будет трудно понять как гуманитариям, так и технарям. Так что, можно просто считать, что это, ну... озорство такое, публичное.

Наверняка все, кто интересовался поисками внеземного разума, слышали о парадоксе Ферми. Сформулировать его можно так: если разумная жизнь во Вселенной не является чем-то уникальным, то почему мы до сих пор не наблюдаем никаких её следов? Считать ли молчание космоса признаком нашего одиночества? Меня давно интересовала эта тема, и вот наконец я решил в ней разобраться, сделав симуляцию обмена сигналами в галактике.

Основная задача статьи — продемонстрировать, что даже если появление разумной жизни не является редким событием, её целенаправленный поиск может оставаться безрезультатным многие тысячелетия. Попутно обсудим, какие именно факторы больше всего мешают нам обнаружить братьев по разуму, и проанализируем вклад каждого из них.

Различные решения парадокса Ферми здесь рассматриваться не будут — им уже посвящено множество публикаций, в том числе мне попадалась подробная статья на Хабре. Я расскажу именно о моделировании: на что опирался при построении модели, как устроена симуляция и какие результаты можно с помощью неё получить, а также поделюсь кодом.

Мы уже успели вдоволь проехаться по современным «Покемонам» и бесконечному количеству проблем, существенных и не очень, которые преследуют самую дорогую франшизу в мире уже не первое десятилетие. Как и любой другой сверхпопулярный феномен, особенно такой долгоиграющий, игры серии «Pokémon» породили массу подражателей разного толка: тех, кто привносит в формулу жанра «приручения монстров» нечто новое, и тех, кто без задней мысли копирует геймплейную основу «Карманных монстров» и натягивает на неё новое обличие.

Нишевую и, к сожалению, во многом уже забытую серию «Yo-Kai Watch» язык не повернётся назвать дешёвой имитацией успеха Game Freak. Слишком много различий в боевых системах, совсем другие акценты в повествовании и создании выдуманного мира, которые берут от своей национальной идентичности гораздо больше, нежели более успешный собрат по жанру. Разбираемся, что же погубило одного из самых самобытных «покемоноклонов».

Любите оптические иллюзии? Я их обожаю: ты смотришь на картинку в полной уверенности, что видишь одно, а потом восприятие меняется — и перед тобой уже нечто совершенно иное. Подобные иллюзии существуют и в книгах. К примеру, «Понедельник начинается в субботу» братьев Стругацких на первый взгляд кажется восторженным гимном труду: герой много рассказывает о людях, одержимых страстью к работе…

И только при внимательном прочтении можно заметить, что дальше разговоров дело не идёт. Симпатичные авторам герои развлекаются, бродят по институту, рисуют стенгазету, обсуждают мёртвого попугая — занимаются чем угодно, только не своими прямыми обязанностями. Собственно научной работой заняты лишь неприятные персонажи: Выбегалло, Корнеев.

Дело в том, что повесть была написана под впечатлением от работы одного из авторов в Пулковской обсерватории. Расположенная рядом с городом, она страдала от засветки, делавшей наблюдения практически невозможными. Позже проблему решат, создав наблюдательные площадки в горах. Борис Стругацкий работал там в переходный период: наблюдать уже нечего, а новые площадки ещё не созданы. Он и его коллеги получали деньги за бесполезный, необременительный труд — и это нашло отражение в книге.

Впрочем, тема сегодняшней статьи будет мрачнее и серьёзнее. Я предлагаю обсудить очень актуальную для современной России книгу — роман Роберта Хайнлайна «Звёздный десант».

Некоторые люди смотрят «Матрицу» и думают, что это выдумка. Конечно, там есть приукрашивания и преувеличения о ценности человеческих тел, но в целом гипотеза симуляции построена на стройной научной модели цифровой физики.

Цифровая физика — это совокупность математических и философских работ, представляющих Вселенную как гигантский цифровой компьютер.

В этом направлении работали великие учёные и инженеры, такие как Конрад Цузе (создатель первого языка программирования высокого уровня), Джон фон Нейман, Стивен Вольфрам и др. Саму физику часто связывают с клеточными автоматами.

Ниже представлена подборка фактов и сравнений, которые наглядно показывают, с какой скоростью меняется мир. За несколько десятилетий одни компании исчезают, другие вырастают до триллионных оценок, технологии из редкости превращаются в повседневность, а экспоненциальный прогресс ломает привычные представления о масштабе и времени.

Тогда и сейчас.

У корпораций в фильмах, сериалах и играх зачастую есть своя история, продуманная до мелочей. При этом производить такие компании могут отнюдь не шоколадки, как Вилли Вонка на своей фабрике, а всё, что угодно — от биологического оружия до космических кораблей. Их айдентика формирует образ, делая каждую из них узнаваемой и запоминающейся. Рассказываем в нашей статье о самых известных фантастических корпорациях и их образах в массовой культуре (и во вполне реальных товарных знаках).